Иван Сергеевич Тургенев кричал: «Да кого ты не мучаешь? Всех! Кто возле тебя свободно дышит? Ты боишься нам дать что-нибудь, ты этим боишься утратить свою власть над нами. Мы были тебе всегда почтительными сыновьями, а у тебя в нас веры нет, да и ни в кого и ни во что в тебе веры нет. Ты только веришь в свою власть. А что она тебе дала? Право мучить всех!» Любимый сын бросал в лицо обвинения своей матери.

«Драли меня за всякие пустяки, чуть не каждый день», — писал в дневниках Иван Тургенев. О характере его матери — богатой и властной помещицы Варвары Петровны — ходили легенды. Но люди, знавшие семью близко, объясняли, что у женщины с такой тяжелой судьбой нрав и не мог бы быть кротким.

Варвара Петровна Тургенева. Вздорная некрасивая барыня, прозванная Салтычихой за жестокость по отношению к крепостным.

При этом — личность, несомненно, незаурядная, талантливая, образованная… Первой разглядевшая литературный талант своего среднего сына, Ивана Сергеевича. При этом — нещадно наказывающая всех, кто нарушил ее правила: прислугу, сыновей… Знавшая языки, любившая театр, всю жизнь ведущая дневниковые записи. Иван Сергеевич прочитал их уже после смерти матери и воскликнул: «Какая женщина!.. Да простит ей Бог все… Но какая жизнь!»

Богатая невеста

Варвара Петровна Лутовинова родилась в 1788 году в довольно состоятельной семье через месяц после смерти своего отца. Когда Вареньке исполнилось восемь лет, ее мать вышла замуж за Сомова, вдовца с двумя дочерьми — человека грубого и жестокого. Падчерице жилось очень непросто в семье отчима: он обходился с ней жестоко, часто избивал.

«Сомов ее ненавидел, заставлял в детстве подчиняться своим капризам и капризам своих дочерей, бил ее, всячески унижал и после обильного употребления „ерофеича“ и мятной сладкой водки на Варваре Петровне срывал свой буйный хмель. Когда же ей минуло 16 лет, он начал преследовать ее иначе… Во избежание позора и самого унизительного наказания за несогласие на позор Варваре Петровне удалось с помощью преданной ей няни Натальи Васильевны бежать из дома вотчима», — писала в книге «Воспоминания о семье Тургенева» внебрачная дочь Тургеневой Варвара Житова.

После смерти матери шестнадцатилетняя Варя просто сбежала в страшную непогоду и шестьдесят верст прошла пешком до усадьбы Спасское-Лутовиново. Бежала она к своему дяде, богатому помещику Ивану Ивановичу Лутовинову. Он прохладно принял сиротку, но не пожалел средств на ее образование. Смерть дяди была нелепа и неожиданна — он умер, подавившись персиковой косточкой. А Варенька Лутовинова в один миг сделалась хозяйкой огромного состояния и богатейшей невестой Орловской губернии. Только — вот беда — жениться на Варваре Петровне желающих все равно не находилось. Она не отличалась красотой. Невысокая, сутуловатая, большеносая и резкая, смуглая, с волосами цвета воронова крыла, она прекрасно держалась в седле, играла с мужчинами в бильярд вместо того, чтобы вышивать цветы, и без промаха стреляла из карабина.

Современники пишут, что у нее было некрасивое лицо с массивным подбородком, большим носом и следами оспы, но многие отмечают ее «большие, лучистые глаза». Сначала Варвара Петровна выбрала в женихи гусара Матвея Муромцева, но тот не оценил ни ее дорогих подарков, ни праздников, которые давались в его честь, и однажды ночью просто сбежал.

Ей уже исполнилось тридцать, когда, совершенно случайно, в Спасское заехал сын помещика-соседа, поручик кавалергард Сергей Николаевич Тургенев. Он приехал закупить лошадей ее завода. Варвара страстно влюбилась: Сергей Николаевич был удивительно хорош собой. С тонкими, нежными чертами лица, синими глазами с поволокой. Род Тургеневых почти разорился, и красавец-кавалергард был на пять лет моложе помещицы, но она с радостью приняла его предложение. Женившись, Сергей Николаевич вышел в отставку и обосновался в богатой усадьбе Спасское-Лутовиново. У Тургеневых родились подряд три сына: Николай, Иван и Сергей.

«Печальная жизнь»

И вот, казалось бы, должно наступить семейное счастье… Но — вот что напишет через несколько десятилетий средний сын, Иван Сергеевич, в одной из самых пронзительных своих повестей: «Мой отец, человек еще молодой и очень красивый, женился на ней по расчету: она была старше его десятью… годами. Матушка моя вела печальную жизнь». «Первая любовь» — автобиографическая повесть о том, как юноша влюбился в обворожительную соседку, а оказалось, что у нее уже есть любовник: отец юноши. Да, Сергей Николаевич не любил свою жену и изменял ей.

А она научилась вымещать свою боль на других, тех, кто слабее. Могла пороть подряд всех садовников за сломанный тюльпан, приговаривая: «Хочу — казню, хочу — милую». И послушания требовала беспрекословного.

«Драли меня за всякие пустяки, чуть ли не каждый день, — рассказывал в старости Тургенев поэту Полонскому. — Мать без всякого суда и расправы секла собственными руками и на все мольбы сказать, за что меня так наказывают, приговаривала: „Сам должен знать, сам догадайся, за что я секу тебя!“» Маленький Ваня Тургенев мечтал о родительской любви и хотел укрыться от ярости матери за спиной отца, но Сергей Николаевич относился к сыновьям безразлично.

«Странное влияние имел на меня отец… Он никогда не оскорблял меня, он уважал мою свободу — он даже был, если так можно выразиться, вежлив со мною… только он не допускал меня к себе. Я любил его, я любовался им, он казался мне образцом мужчины, и, боже мой, как бы я страстно к нему привязался, если бы я постоянно не чувствовал его отклоняющие руки!..» — писал позже Иван Сергеевич.

Но — внешне жизнь в усадьбе Спасское-Лутовиново была блистательна и вызывала зависть соседей.

В доме устраивались балы, маскарады и театрализованные представления. Варвара Петровна, несомненно, сама наделенная литературными способностями, не жалела средств на образование детей. Тургеневы вывозили сыновей за границу, нанимали лучших педагогов.

В 1833 году Иван Сергеевич поступил на словесное отделение философского факультета Московского университета, потом получил хорошее образование за рубежом.

Сама же барыня в семейной жизни разочаровалась и еще при жизни мужа родила от домашнего врача Андрея Берса внебрачную дочь Варвару Богданович-Лутовинову. И вот как «причудливо тасуется колода» — доктор Берс был женат и имел в законном браке дочерей, одна из которых, Сонечка, станет позже женой великого Льва Толстого… Но — вернемся к Варваре Петровне: она уехала рожать «незаконную» дочь за границу, и 30 октября 1834 года овдовела. На похороны обожаемого некогда супруга не приехала, а вернулась только через полгода, когда умер болезненный младший сын, шестнадцатилетний Сергей.

Дочь Вареньку барыня оставила жить в усадьбе как «воспитанницу», баловала и наряжала. А вот надгробие покойному мужу Варвара Петровна решила не ставить.

«Отцу в могиле ничего не надо, даже памятник не делаю для того, чтобы заодно хлопоты и убытки», — объяснила она свое решение Ивану Сергеевичу.

«Ты мне особенно болен…»

Варвара Петровна безумно любила Ивана.

Правда, любовь эта была тиранической, яростной и какой-то устрашающей.

«Иван — мое солнце. Когда оно закатывается, я ничего больше не вижу, я не знаю, где нахожусь», — писала Варвара Петровна. И… тут же угрожала любимому сыну: если не напишешь мне сейчас же письма, я буду пороть слуг.

Шантаж, да и только.

Иван Сергеевич сердился.

Мать он по-своему очень любил, но страдал от ее жестокости. И сам — в ответ — вел себя с ней порой жестоко. Как-то поехал в Спасское: его там ждали уже несколько дней. Как только кибитка с Иваном Сергеевичем подъехала к дому, барыня в окружении слуг стали кричать с балкона: «Иван Тургенев — ура!» Иван рассвирепел и велел кучеру развернуться и ехать обратно.

Но сколько же было радости, когда «молодой барин» гостил в усадьбе! Бесконечно готовились изысканные кушанья, во флигель, где останавливался Ванечка, отправлялись пироги и особо любимое им крыжовенное варенье. Мать и сын подолгу беседовали на самые разные темы, и с радостью и волнением он показал ей свою первую напечатанную поэму, которую Варвара Петровна высоко оценила.

«Поэма твоя пахнет земляникой», — сказала Варвара Петровна. Характеристика тонкая и незаурядная… А вот что писала помещица сыновьям за границу о русском языке: «Вы все мне пишете по-французски или по-немецки — а за что пренебрегаете наш природный — если вы в оном очень слабы, это меня очень удивляет. Пора! Пора! Уметь хорошо не только на словах, но и на письме объясняться по-русски — это необходимо».

«Я вас обоих люблю страстно, но — различно, — писала Варвара Петровна Ивану о том, как дороги ей оба сына. — Ты мне особенно болен… Ежели я могу объяснить примером. Ежели бы мне сжали руку — больно, а ежели бы мне наступили на мозоль — нестерпимо».

Флеромания

Варвара Петровна жила на широкую ногу.

У нее был дом в Москве, она часто путешествовала по Европе, заразившись там, по собственным словам, «флероманией». В родном Спасском-Лутовинове она развела дивный сад, где буйствовали тюльпаны, потом — розы; пронзительно пахла резеда, щебетали в зимнем саду птицы…

Барыню за глаза звали Салтычихой за суровый и вздорный нрав. Чуть что — пороли, порой за «неправильный» взгляд. Подданные боялись ее до дрожи. Как-то она отменила пасхальный звон и празднование Пасхи в Спасском-Лутовинове, а однажды даже заставила священника прилюдно исповедовать себя публично.

А как-то, во время эпидемии холеры, велела сделать для себя сооружение наподобие прозрачного шатра, где сидела внутри на мягких креслах, а слуги носили ее по улице.

Барыня была жестока, но и сентиментальна, и порой — неожиданно для самой себя — щедра. Как-то заметила в одном из крепостных мальчишек талант художника и отправила его учиться живописи аж в Москву. Он выучился и вернулся потом в родное село, и с утра до ночи рисовал, по приказу Тургеневой, одни только цветы. Как же он их ненавидел, эти цветы! Показав ему удивительный большой мир, развив талант, Салтычиха так же легко и погубила художника: он запил и умер.

Задыхаясь от гнева, Иван Сергеевич ругался с матерью. И при этом — обожал ее, такую необычную, странную, ни на кого не похожую. В каждой «тургеневской» девушке нет-нет да и проскользнет какая-то черта Варвары Петровны.

Блеснет лукаво черным глазом, уберет с лица черную прядь. Порывистая Ася, властная Одинцова… Перебирающая влажные розы Фенечка из «Отцов и детей» тоже в некотором роде Варвара Тургенева — такая, может быть, какой она была в свои шестнадцать лет, сбежав от тирана-отчима. «Вздорной барыней» вывел писатель мать в «Муму», описав и несколько усугубив реальную историю, произошедшую в Спасском-Лутовинове.

Жалел до слез — в «Первой любви». Даже властная Полина Виардо, скорее всего, не случайно стала его главной музой.

«Они вернутся»

Ей казалось, что знакомство с литературами Европы и сближение с передовыми людьми всех стран не может изменить коренных понятий русского дворянина, и притом таких, какие господствовали в её семействе из рода в род. Она изумилась, увидав разрушение, произведённое университетским образованием в одном из её сыновей, который полагал за честь и долг отрицание именно тех коренных начал, какие казались ей непоколебимыми. При врождённом властолюбии вспыльчивость и быстрота решений развились у неё от противоречий.

Она не могла простить своим детям, что они не обменивали полученного ими воспитания на успехи в обществе, на служебные отличия, на житейские выгоды разных видов, в чем тогда и заключались для многих цели образования. Так как Тургенев не изменял ни своего образа мыслей, ни своего поведения в угоду ей, то между ними воцарился непримиримый, сознательный, постоянный разлад, чему ещё способствовали и подробности её управления имением.

Как женщина развитая, она не унижалась до личных расправ, но подверженная гонениям и оскорблениям в молодости, озлобившим её характер, она была совсем не прочь от домашних радикальных мер исправления непокорных или нелюбимых ею подвластных. Сама она, по изобретательности и дальновидному расчёту злобы, была гораздо опаснее, чем ненавидимые фавориты её, исполнявшие её повеления. Никто не мог равняться с нею в искусстве оскорблять, унижать, сделать несчастным человека, сохраняя приличие, спокойствие и своё достоинство.

Ей было уже за пятьдесят, жестокой Салтычихе, когда она вдруг поняла, что осталась совсем одна.

Сыновья в основном жили за границей, она — в Спасском-Лутовинове. На входе в усадьбу Варвара Петровна велела повесить табличку: «Они вернутся».

Умерла Варвара Петровна 16 ноября 1850 года в Москве в возрасте 62 лет. (Однако на могильном камне ее написано: «Житiя ея было 70 лѣтъ»).

Похоронена в некрополе Донского монастыря.