«Кулак» — в дореволюционном издании словаря Даля у этого слова десятки толкований, и все уничижительные. «Маклак», «просол», «скупец», «скряга». Не любил русский мужик своего зажиточного соседа. Скоро на фоне это завистливой нелюбви развернется целая кампания.
В 1927 году генсек Сталин окончательно определяет сторону в идущем уже несколько лет споре теоретиков. Эволюционная модель (ее отстаивает Николай Бухарин) отставлена вместе с НЭПом. Страна берет курс на ускоренную индустриализацию. Без нее, полагает Сталин, не создать грозную армию, которая сможет добить капитализм.
В 1929 года эта концепция уже отлита в плане «первой пятилетки». За кулисами госпропаганды встает банальный вопрос: а где на ускоренную индустриализацию взять деньги? Был, правда, вариант вполне «вегетарианский»: денег на индустриализацию дадут западные инвесторы. Но товарищу Сталину не повезло с мировой конъектурой: в 1929 году на Западе случился кризис, потом началась «великая депрессия». Инвестиционный потенциал Запада иссяк. Сталин понимает, что он не может привлекать западные займы, а значит, модернизацию нужно провести за счет внутренних резервов — имущества крестьян.
К такому повороту даже в Кремле были готовы не все. Грядущее раскулачивание — последний случай, когда соратники отважатся громко и открыто возразить Сталину. Никто из этих отважных не пережил тридцатые, но в конце двадцатых их голоса еще не дрожали.
Николай Бухарин:
«Это Чингисхан. Это беспринципный интриган, который все подчиняет сохранению своей власти. Он меняет теории ради того, кого в данный момент следует убрать».
Бухарин был уверен, что раскулачивание разрушит деревню и настроит крестьян против большевиков. Он пишет письма в политбюро, ссылается на покойного Ленина: он ведь создал государство рабочих и крестьян, на самом гербе которого серп и молот.
Но Сталин был не приклонен. По одной из версий им двигала еще и личная обида. В 1928 году, когда колесо репрессий еще не успело прокатиться по стране, он был в рабочей поездке в одной из деревень Черноземья и на встрече с крестьянами призвал быть их сознательными и сдавать хлеб, на что из толпы услышал чей-то насмешливый голос: «А ты спляши нам лезгинку, может, и дадим тебе хлеба!»
Так это или нет, теперь навсегда останется загадкой в анналах истории. Однако один факт неоспорим: миллионы крестьянских семей лишились имущества и в одночасье стали нищими. Так начинался путь Советского союза к светлому продовольственному будущему.
Статья подготовлена на основе материалов сайта http://rus-biography.ru